Нетаниягу недооценил Беннета, называя его «моим бывшим помощником». Лапида он считал неопытным политиком, но относился к нему с опаской.
В 48 лет Яир Лапид был одной из самых успешных медийных личностей в Израиле. Богатый и знаменитый. Его телешоу считалось одним из самых рейтинговых, помимо этого он был лицом банка «Хапоалим». Но неожиданно именно он стал символом палаточных протестов в 2011 году. Через шесть дней после появления палаток на бульваре Ротшильда Лапид написал в своей колонке «Восстание рабов», обращаясь к участникам протестов: «Мои братья рабы». В ней он очень умело описал пирамиду несправедливости, за которую несут ответственность олигархи и политики — министр финансов и премьер-министр. Социальный манифест также распространялся через страницу Лапида в Facebook, и сотни тысяч израильтян почувствовали, что он точно сформулировал контуры общества, в котором они хотели бы воспитывать своих детей. То, что казалось реакцией публициста на происходящее, на самом деле было изощренным ходом человека, готовившегося выйти на политическую арену. Через несколько дней Лапид присоединился к палаточному протесту.
Нафтали Беннет тоже пришел в палаточный лагерь, и его, миллионера и главу совета поселений, приняли там как своего, хотя Нетаниягу был уверен, что все участники протестов левоцентристы. В джинсах и рубашке с короткими рукавами, с маленькой кипой, которая практически не видна на его голове, 39-летний Беннет легко сошел за своего на тель-авивском бульваре. Народу понравился и его фамильярный стиль. «Ваша борьба справедлива, — говорил он студентам и журналистам. — Это наша общая боль, в Самарии среди поселенцев такое же бедствие». Его визит был блестящим маркетинговым ходом, поскольку ему удалось избавиться от стереотипа, что он правый поселенец, который относится к лагерю Нетаниягу и богачей.
И у Беннета, и у Лапида были высокие политические амбиции — однажды сесть в кресло премьер-министра. Оба сразу заметили электоральный потенциал протестов и жажду перемен. И поспешили этим воспользоваться. Их взгляд уже был прикован к выборам в Кнессет, которые должны были состояться в октябре 2013 года. Но они двигались параллельными путями.
В январе 2012 года Яир Лапид ушел со 2-го канала, а в апреле объявил о создании центристской партии «Еш атид». Так он же обнародовал первую главу программы своей партии: равное бремя налогов и служба в армии для ультраортодоксов.
Беннет же пытался интегрироваться в существующую партию. Сначала он пробивался в «Ликуде», но быстро понял, что Нетаниягу запер дверь перед его носом. Тогда он стал готовить почву для участия в выборах во главе собственной партии, захватив для этого партию «Еврейский дом», которая, согласно опросам, должна была исчезнуть с поля.
Нетаниягу недооценил Беннета, называя его «моим бывшим помощником», «восторженным подростком», а потом остановился на «Бенито». Лапида он считал неопытным политиком, но относился к нему с опаской, подозревая, что за Лапидом стоит издатель «Едиот ахронот» Нони Мозес.
Серьезным конкурентом он считал Эхуда Ольмерта, с которого в июле 2012 года суд снял все обвинения. Поэтому осенью 2012 года Нетаниягу принял два важных решения. Первое было ожидаем — немедленный роспуск Кнессета и перенос выборов на начало 2013 года. Второе решение удивило политический истеблишмент: объединение с Авигдором Либерманом в общий список под названием «Ликуд Бейтену». Немалую роль в этом сыграл американский политтехнолог Артур Финкельштейн. Новый альянс гарантировал Нетаниягу третий срок на посту премьер-министра, так что он был готов заплатить за это высокую цену. Либерман занял второе место в списке, а его представители заняли высокие места в списке «Ликуда».
