«Шалаш мира» для репатриантов из России и Украины

15.10.2022

Все они, несмотря на трудности абсорбции, нашли здесь теплый дом, а многие уже и рабочие места.

Кирилл Зац репатриировался из Санкт-Петербурга в мае этого года.

— Я всегда думал о том, чтобы приехать в Израиль на постоянное место жительство, и уже готовился к этому, война лишь ускорила процесс, — делится 31-летний Кирилл. — В России я работал инженером в автомобильной отрасли и был уверен, что найду здесь работу по специальности. Почти сразу по прибытии начал рассылать в разные организации резюме, и через несколько недель мне предложили работу инженером по оборудованию в компании «Gardennox», которая занимается программными решениями для автомобилей будущего. Офис компании находится в Рамле, я живу в Бат-Яме и два дня в неделю работаю из дома.

— Сложно адаптироваться в другой стране?

— При переезде особых сложностей не возникло. Здесь все хорошо организовано, нам помогают и советуют. В целом чувствую себя очень комфортно. Конечно, без языка сложновато, поэтому параллельно с работой изучаю по вечерам иврит в ульпане. А на работе обхожусь пока английским.

Кирилл репатриировался один, его родители предпочли остаться в России.

— Конечно, я с ними на связи. Но здесь появились новые знакомства, меня очень хорошо приняли на работе, так что я не чувствую себя одиноким. Сейчас моя цель — поскорее выучить язык, совершенствоваться в профессиональном плане и радоваться жизни.

— Кирилл скромный и спокойный парень, — говорит начальник молодого репатрианта Нисим Дангор. — Но даже без его просьбы группа, которая работает рядом с ним, перешла на английский язык, чтобы он чувствовал себя комфортно, пока не освоил иврит. Мы видим в этом даже преимущество: те, кто плохо знает английский, теперь практикуются. Кирилл отличается от нас культурой и характером. Он более уравновешенный, и мы чувствуем, что нам тоже нужно быть более сдержанными. Израильтяне любят говорить то, что думают, и это порой выглядит агрессивно. Выходцы из других стран могут нас неправильно понять, и в общении с Кириллом мы учитываем этот момент. Понемногу он больше узнает нас, мы больше узнаем его, и между нами установилось доверие. Я брал у него интервью при приеме на работу, он показался мне интересным и профессионально опытным человеком. Некоторые, знаю, думали, мол, зачем нам это приключение — незнающий иврита репатриант, с другой культурой и ментальностью? Но я сказал, что есть возможность внести новый вклад в развитие компании, и у нас нет причин отказывать ему. И не ошиблись: у Кирилла высокоразвитая трудовая этика, я почти случайно узнал, что ради работы у нас он переехал из Иерусалима в Бат-Ям, а нам ничего не сказал — мы бы дали ему выходной, если бы знали. Но он не захотел причинять нам беспокойство, терять рабочий день. Я часто спрашиваю его: «Ты в порядке? Доволен?», а он с улыбкой отвечает: «Мне здесь хорошо, весело и очень интересно».

Марина Мела репатриировалась из украинского города Днипро почти сразу после начала войны, в марте.

— 24 февраля я находилась в Киеве, — вспоминает она. — Проснулась от шума бомбежек. Наши родственники из Днипро тоже слышали взрывы. Мы поехали в более безопасный район, на запад Украины, но когда поняли, что безопасно не будет нигде, я решила забрать пятилетнюю дочь и уехать в Израиль. Это было непросто. Я выросла в Украине, у меня здесь друзья и работа, вся жизнь. Но не было иного выхода. Я приехала в Мицпе-Рамон, где живет моя мама, которая репатриировалась пятью годами ранее. Сначала было трудно: новое место, новый язык, но мне очень помогли и продолжают помогать люди, в первый же день принесли одежду, игрушки.

Встреча Марины, фотографа по профессии, и Андрея Юнталя, генерального директора гостиничной сети «Smart Hotels», произошла совершенно случайно.

— Это удивительная история, — рассказывает он. — В Мицпе-Рамоне у нас две гостиницы — «Рамон» и «Эвен дерех», в обеих серьезная кадровая проблема — мы вынуждены привлекать работников со стороны и арендовать для них квартиры. Однажды я увидел объявление, что в городе продается большая квартира, пошел осмотреть ее, а одну из комнат снимала Марина. Так я с ней и познакомился. Мы разговорились, она представилась фотографом. В это время мы как раз отремонтировали отели в Иерусалиме и Тверии, и мне нужны были новые рекламные снимки. Я предложил Марине с нами поработать, и вот уже несколько месяцев она сотрудница гостиничной сети, у нас есть дополнительные планы на совместную работу.

— Я занимаюсь фотографией уже десять лет, — добавляет Марина Мела. — Мне очень повезло, что почти сразу нашла работу по профессии. Я очень ценю поддержку государством новых репатриантов и хотела бы, чтобы моя дочь была здесь счастлива.

Юнталь из личного опыта знает, что испытывают новые репатрианты.

— Я приехал в Израиль из России в 2009 году. Когда встретил Марину, то понял, что мне предоставляется возможность поделиться с ней теплотой, которую получил сам, когда незнакомые люди поддержали и помогли мне. Я тоже постарался помочь Марине во всем: ездил с ней в министерство внутренних дел оформлять документы, назначал встречи с нужными чиновниками, помогал разбираться со всей бюрократией, включая разговоры по телефону и заполнение всевозможных бланков.

— О войне вы тоже говорите?

— Мы все время говорим о войне. Мы оба против того, что происходит. Это ранит в одинаковой степени всех.

Виталий Панюхин репатриировался из Москвы в мае этого года с женой и двумя детьми 4 и 9 лет. Сегодня он занимает должность старшего разработчика «DevOps» в финансовой компании «BlueVine».

— Еще находясь в России, я начал искать работу, и когда нашел, собрал семью и вылетел, — делится Виталий. — Но начинать новую жизнь все равно оказалось непросто. Основная трудность заключалась в поиске подходящего жилья. Сложной оказалась и бюрократическая процедура, требующая заполнения множества бланков, в основном на иврите. Иврит я до сих пор толком не знаю, но нашел работу в компании, где трудится много людей, говорящих по-русски. Кстати, с некоторыми коллегами я работал в прошлом и в России. Уверен, что со временем выучу иврит.

— Привязался уже к Израилю?

— Мне нравится настрой людей. Они добрые, открытые, улыбчивые, приветливые. Еще мне нравится местный климат и еда: порции очень большие, вкусно. Хумус и фалафель я, конечно, уже попробовал. Желаю себе и своей семье, чтобы у нас здесь все сложилось, чтобы мы жили полноценной жизнью и интегрировались в общество.

— Я тоже репатриировался из России — из Челябинска, в 1996 году, — говорит Миша Вершинин, технический руководитель проекта компании «BlueVine». — И тоже, как все новые репатрианты, испытывал трудности в абсорбции, так что могу понять, через что проходит Виталий. Мы искали хороших специалистов, у него техническое образование, он работал в крупной компании. Наше собеседование проходило онлайн, а по интернету не всегда можно сразу почувствовать человека. Но в данном случае мне с первой беседы понравились черты его характера, спокойствие. Я решил провести с ним следующие этапы интервью, и он их успешно прошел. Несмотря на то, что Виталий не знал иврита, мы решили помочь ему. И вот он в Израиле.

— Как проходит его интеграция на практике?

— Я стал его наставником. Надо сказать, Виталий пришел к нам с опытом профессиональной работы, а я и другие ребята помогаем ему в ментальном аспекте. У нас установились доверительные отношения, он может спросить меня не только о делах, связанных с работой, но и о повседневной жизни, акклиматизации в стране. Я познакомился с его женой и детьми. С любым вопросом, который у него возникает, он обращается в первую очередь ко мне. Хорошая атмосфера без дистанции между руководителем и сотрудником — нечто необычное для Виталия, потому что в России все работает иначе, там больше иерархии. А у нас очень дружелюбная товарищеская атмосфера, работать в нашей команде весело.

Источник — Маарив

Перевод — Яков Зубарев